ПОНЯТИЯ И СМЫСЛЫ

Полковник Фридрих Краус фон Циллергут (Циллергут – название деревушки в Зальцбурге, которую предки полковника пропили еще в восемнадцатом столетии) был редкостный болван. Рассказывая о самых обыденных вещах, он всегда спрашивал, все ли его хорошо поняли, хотя дело шло о примитивнейших понятиях, например: «Вот это, господа, окно. Да вы знаете, что такое окно?» Или: «Дорога, по обеим сторонам которой тянутся канавы, называется шоссе. Да-с, господа. Знаете ли вы, что такое канава? Канава – это выкопанное значительным числом рабочих углубление. Да-с. Копают канавы при помощи кирок. Известно ли вам, что такое кирка?"

Он страдал манией все объяснять и делал это с воодушевлением, с каким изобретатель рассказывает о своем изобретении. «Книга, господа, это множество нарезанных в четвертку листов бумаги разного формата, напечатанных и собранных вместе, переплетенных и склеенных клейстером. Да-с. Знаете ли вы, господа, что такое клейстер? Клейстер – это клей».

Полковник был так непроходимо глуп, что офицеры, завидев его издали, сворачивали в сторону, чтобы не выслушивать от него такой истины, что улица состоит из мостовой и тротуара и что тротуар представляет собой приподнятую над мостовой панель вдоль фасада дома. А фасад дома – это та часть, которая видна с мостовой или с тротуара. Заднюю же часть дома с тротуара видеть нельзя, в чем мы легко можем убедиться, сойдя на мостовую. Как-то раз он даже пытался продемонстрировать этот интересный опыт, но, к счастью, попал под колеса. С той поры он поглупел еще больше. Он останавливал офицеров и пускался в бесконечные разглагольствования об омлетах, о солнце, о термометрах, о сдобных пышках, об окнах и о почтовых марках.

Я. Гашек. Похождения бравого солдата Швейка

 

Сколько же слов и понятий обрушилось на наши головы за последние годы! Причем проблему для нас составляют не новые, ранее незнакомые термины – на них мы без надобности и не реагируем. Проблема в использовании политиками и средствами массовой информации вполне нам знакомых, используемых в обыденной жизни слов, смысл которых нам всегда был понятен. Проблема в том, что те, кого мы слушаем, в старые слова вложили новые смыслы, а нам об этом не сказали. И не скажут, потому что они вовсе не хотят быть нами правильно понятыми. Как говорится в одной популярной телепрограмме «Если вы все понимаете, значит вам не обо всем говорят».

Так что, хоть мы и поиронизировали над излишним стремлением все объяснять, предпослав главе эпиграф из «Похождений бравого солдата Швейка», давайте разберемся в смыслах основных финансово-экономических понятий.

«Определите значения слов, и вы избавите человечество от половины его заблуждений» – Рене Декарт.

 Главное понятие, конечно, деньги – о них говорили в отдельной главе. Здесь поговорим о некоторых понятиях, которые возникли и развились в связи и по поводу денег. Таких понятий великое множество, существуют даже специальные толковые финансово-экономические словари с тысячами терминов. Здесь мы коснемся лишь тех понятий, применение которых носит массовый характер, и смысл которых чаще других искажают. Причем искажают вовсе не с целью повышения нашего материального благополучия, а совсем наоборот.

 

Рынок, рыночная экономика

Рынок

Рынок, базар, торг, торжище, ярмарка, толкучий рынок – такой ряд синонимов дают нам словари русского языка. Но нам не это нужно, этот ряд ассоциаций и так понятен. Нам надо разобраться в том, какой смысл вкладывают в понятие «рынок» и «рыночная экономика» наши политики, руководители правительства, депутаты, бизнесмены. Улавливая отличия в подлинных смыслах, нам будет легче выбирать правильную стратегию защиты собственных интересов.

Обратимся к одному из достаточно общих определений рынка:

Рынок – институт или механизм, который сводит вместе покупателей (предъявителей спроса) и продавцов (поставщиков) конкретного товара или услуги[31].

Отсюда, в частности, следует, что необходимым и достаточным признаком рынка является наличие спроса и предложения товаров и услуг. Нам, однако, кажется необходимым сделать следующее замечание: простого наличия спроса и предложения, видимо, недостаточно, чтобы определение «рынка» было удобным, отвечающим нашим ожиданиям и массовому пониманию смысла. В противном случае отношения заключенного и тюремщика, разносящего баланду, тоже можно будет назвать рыночными: заключенный хочет есть, он голоден, он порождает и демонстрирует спрос, а разносчик баланды этот спрос удовлетворяет. Вот, если бы у заключенного был, например, выбор: разносчиков несколько, у каждого своя баланда и своя цена, а заключенный способен какую-либо из предложенных цен принять и оплатить, тогда все стало бы на свое «рыночное» место. Так что, какой именно механизм обслуживает взаимодействие спроса и предложения – важный вопрос, ответ на который и дает возможность установить типологию и разновидности рынков.

Отметим, что в определении предъявители спроса названы «покупателями», поставщики спроса «продавцами». Без элемента купли/продажи (не обязательно через денежный обмен, обмен может быть чем угодно: услуга за товар, товар за товар и т.д.) отношения спрос/предложения не становятся «рыночными».

 

Рыночная экономика.

Если принять вышеприведенное определение рынка, то и одинаковое для всех понимание термина «рыночная экономика» вроде бы не вызывает трудностей. Посмотрим, однако, повнимательней.

Рыночная экономика – форма экономической организации, при которой координация действий осуществляется на основе взаимодействия на рынках свободных частных производителей и свободных индивидуальных потребителей[32].

Над этим определением можно вдоволь посмеяться. Трудился над ним, видимо кто-то из первозванных певцов перестройки, всю жизнь до того считавший себя марксистом-коммунистом, но «вдруг прозрел». Их в конце 80-х – начале 90-х было много и все, как на подбор, доктора экономических наук. Как они старались угодить новой власти, как они не стеснялись соревноваться в плевках в экономику социализма, как они старались быть похожими на пророков новой веры, повторяя, словно заклинания, слова «рынок», «конкуренция», «административно-командная система»…

Да, врали нам беззастенчиво, ну и что? Иных уж нет, а остальные добились-таки, чего хотели: денег!

Но вернемся к их глупому определению, которое нельзя применить не только ни к какой стране, но, видимо, даже отдельно взятую деревню, живущую в рамках этого определения, нигде не сыскать. Нарисованное этим определением общество состоит исключительно из частных производителей и индивидуальных потребителей. То есть, если несколько лондонских, например, портных объединились в швейный кооператив, они сразу же выпадут из мира рыночной экономики, нарисованного этим определением, поскольку всякий кооператив уже не есть частное предприятие, а есть предприятие кооперативное. На рынке, сконструированным по этому определению нет также места, скажем, и муниципалитету, и полиции, и Обществу Красного креста. Короче, любой государственный, общественный, муниципальный или кооперативный институт испортит всю пропагандистскую картинку.

Цель распространения подобных определений вполне утилитарна: подготовить наивное в экономическом смысле население СССР к предстоящему отъему у него его доли «общенародной собственности». Пусть народ возжелает «рыночной экономики» как на Западе и пусть более всего захочет истребить всю и всяческую государственную («общенародную») собственность.

Что и было исполнено. Общенародная собственность истреблена. Но сами объекты собственности не исчезли, а просто стали частными. Теперь ими владеет весьма немногочисленный слой новых собственников. Народ от бремени собственности освобожден и должен чувствовать себя свободным. Правда, пока еще большинство населения владеет собственным приватизированным жильем. Однако, грядущая реформа ЖКХ, возможно, постепенно избавит народ и от этого бремени: как заводы и фабрики перешли в руки немногочисленных новых собственников, так и наши многоквартирные дома постепенно могут перейти в собственность новых домовладельцев. Закон предусматривает изъятие собственного жилья за неуплату коммунальных услуг, например. Так что тяжкий путь построения «рыночной экономики» еще далеко не пройден. Но вернемся к поискам смыслов.

Есть и такое определение:

РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА – экономика, основанная на принципах свободного предпринимательства, многообразия форм собственности на средства производства, рыночного ценообразования, договорных отношений между хозяйствующими субъектами, ограниченного вмешательства государства в хозяйственную деятельность[33].

Это определение уже лучше. Есть, однако, и в нем атавистический признак периода борьбы за «разгосударствление»: ограниченное вмешательство государства в хозяйственную деятельность.

Дело не только в том, что довольно трудно представить себе «неограниченное вмешательство государства в хозяйственную деятельность». Гораздо важнее определить меру вмешательства, при соблюдении которой авторы определения согласятся признать экономику рыночной. Если бы, например, в Советском Союзе, чью экономику авторы определений ну уж никак не посчитают рыночной, государство в один прекрасный день голосом Брежнева или Андропова заявило бы: «Государство ограничивает свое вмешательство в хозяйственную жизнь. Отныне оно отказывает себе в праве устанавливать жесткие цены на произведения живописи. Пусть художники как хотят, так и продают свои работы. А остальное все пусть будет по-прежнему». Можно ли будет считать, что этого ограничения достаточно для признания авторами определения экономики Советского Союза рыночной? Так что, вводя в определение понятие «ограниченного вмешательства» совершенно необходимо указать точную меру этого вмешательства, определить измеряемую величину и способы ее измерения. Без этого определение становится опасной болтовней.

Надо, однако, вовремя остановиться и перестать копаться в признаках и названиях – «рыночная», «не рыночная». Более того, следует вовремя распознавать желающих до бесконечности искать «точные» определения и пресекать, или, по крайней мере, не участвовать в подобной болтовне – смотри эпиграф. (Если, конечно, вы не пишете диссертацию на экономическую тему: там можно писать все, что угодно научным руководителям и оппонентам.) В реальной жизни надо смотреть в суть экономических процессов, надо находить в них свое место, а не тратить время на бесплодные попытки узнать «рыночная» она, та экономика в которой я живу, или нет.

Зачем же мы на эти определения теряем время, спросите вы? А вот зачем. В том, чтобы научить читателя не поддаваться ауре научности и якобы имеющих место сакральных знаниях о жизни, запрятанных в «научных» определениях, и состоит наша цель. Определения надо знать, но относиться к ним иронично, сознавая меру их неточности с одной стороны, и назначение быть средством одурманивания населения, с другой.

Поэтому мы приведем еще одно определение рыночной экономики, а затем приведем еще несколько часто используемых политиками понятий и фигур речи.

Рыночная экономика – система экономических отношений, в основе которой лежат товарно-денежные отношения, множественность форм собственности, свобода конкуренции и предпринимательства[34].

Возможно, это определение одно из лучших.

Теперь о так называемой «регулируемой рыночной экономике»:

Регулируемая рыночная экономика – экономика свободного рынка, регулируемая государством с помощью системы экономических мер: налогов, дотаций, процентных ставок и т.п.

Не будем терять время на анализ. Отметим лишь, что никакой иной экономики, кроме описанной этим определением, в мире, кажется, нет. Просто где-то регулируют лучше, где-то хуже, где-то большая часть экономических отношений регламентирована, где-то меньшая. Даже экономика Советского Союза подходит под это определение, если вспомнить, что и тогда существовал «свободный рынок» в виде тех самых «базаров» или «колхозных рынков», где установленных государством цен не было. Просто этот сектор товарно-денежных отношений был мал, а сектор твердо устанавливаемых государством цен был велик. Укажем также на то, что к необходимости управлять рынком с помощью государственных институтов, человечество пришло потому, что абсолютно свободный рынок проявляет наличие внутри себя таких тенденций, которые приводят государство к самоуничтожению, а население к огромным бедствиям. Так, например, в современной России, тонущей в пучине почти ничем не ограниченных реальных экономических свобод, государственный аппарат, как следствие, насквозь разъеден коррупцией, конкурентная борьба на рынках отсутствует, деньги не находят должного применения в производственном секторе экономики, будущее страны и населения, по меньшей мере, туманно, что, в частности, и вызвало к жизни написание настоящей книги: трудно в одиночку ответить на вопрос «что же делать».

 

Государственное регулирование – правда и вымыслы

Какова должна быть степень вмешательства государства в экономику – вот вопрос, от неумелых попыток решения которого мы страдаем, быть может, более всего. Прикрываясь этим вопросом, разрушили государство СССР и его экономику. Опираясь на примеры неудачного вмешательства социалистического государства в экономику, борцы «за рынок» яростно отрицали самую возможность такового вмешательства. Однако, и то, к чему привели реформы: очевидный экономический спад, тотальное разворовывание общественного богатства, хищническое, не контролируемое государством истребление природных ресурсов «субъектами свободного рынка» и многие другие несчастья дают массу аргументов защитникам усиления государственного вмешательства в экономику.

Наше общество глубоко и надолго расколото. Люди спорят или соглашаются друг с другом, с политическими партиями, их лидерами, с правительством и манипуляторами общественным сознанием, проговаривая одинаково звучащие слова: «государство», «рынок», «свобода», «конкуренция» и т.д. Но каждый наполняет эти слова своим смыслом. Поэтому большинство политических дискуссий последних лет напоминают послеобеденный треп в палате шизофреников: все говорят и со стороны кажется, что друг с другом. На самом деле – с самим собой.

Апологеты «рыночных свобод», уповающие на «невидимую руку рынка», на «свободную конкуренцию», «свободу слова» и т.д. состоят из двух групп.

Первая группа – наиболее активная часть – те, кто с помощью этих лозунгов, превращенных в общественные, государственные цели стремиться к личному богатству, личной власти.

Вторая группа – очарованные лозунгами граждане, с восторгом отдающие первой группе не только свои голоса на выборах, но, зачастую, и свои имущественные права.

Первые – это циничные, жесткие в своем стремлении к богатству и власти люди, представленные политическим и экономическим истеблишментом современной России. Они, как правило, понимают истинную суть всего, что происходит в экономике и политике страны, и борются за то, чтобы не оказаться «по другую сторону прилавка». Представители второй группы оперируют в своем сознании идеализированными представлениями о «свободах», но при этом уверены, что их представления не оторванные от всякой реальности модели, а являются самой что ни на есть реальностью! При этом в качестве «реальности» преподносятся богатые страны Запада. А то, что за 15 лет эти «свободы» и «реформы» ничего хорошего в России не произвели, они объясняют двумя контрдоводами. Первый – «да разве с нашим народом можно что-нибудь сделать!». Второй – «повсюду засели коммунисты или бывшие коммунисты и не дают успешно осуществить рыночные реформы». Со своими политическими оппонентами – «государственниками» и «патриотами» – они борются с помощью пока еще безотказной «аргументации», по сути являющейся социальными условными рефлексами: «сталинские репрессии», «тюрьма народов», «очереди за колбасой», «не выпускали за границу», «не печатали, не показывали» и т.д.

Апологеты «государственной экономики» состоят из большего количества политически различимых групп, которые, однако, тоже можно разделить на две основные части. Основная масса может быть названа «просоветская» группа. Их аргументы в защиту глубокого вмешательства государства в экономику строятся, в основном, на примерах реальных экономических и политических достижений СССР. Внутри этой группы могут быть выделены, с определенными оговорками, «левые» и «правые», «сталинисты» и сторонники «демократического социализма»; все они – пока не придут к власти – слабо конкурируют друг с другом.

Вторая часть может быть условно названа «православные патриоты». Критикуя «рыночные преобразования», эти люди не приемлют и «социалистического прошлого», в основном, из-за отношения «советской власти» к религии и церкви. «Православнее патриоты» считают, что противостоять морально-нравственному разложению общества, которое с очевидностью имеет место в обществе в связи и одновременно с рыночными преобразованиями, можно только опираясь на церковь и государство, которое должно быть сильным и уметь защищать народ, в том числе, путем прямого вмешательства в экономику.

Обозначив эти социально-политические группы нашего общества, мы, очень приближенно, описали социально-политическую структуру России. Более глубокий анализ можно найти в специальной литературе[35]. Нам было важно выделить существование двух взглядов на государственное регулирование экономики. При этом – как и всегда – ни одна из крайностей: полное устранение государства из экономической жизни, либо полное отсутствие иных, кроме государственных, регуляторов экономики, не может и не является приемлемой, отвечающей всему спектру целей общественного развития.

Именно в шкале ценностей и целей общественного развития заключена причина того или иного взгляда на роль государства. Если попытаться упростить и выделить самое главное, можно сказать так.

Те, кто считают мир не справедливым по своей природе, кто любое человеческое сообщество считают скопищем взаимно пожирающих биологических особей, кто, в связи с этим, уверен в необходимости индивидуальной борьбы за персональное лидерство, за личное благополучие и личный успех, кто верит, что награды достоин сильный, умный, смелый, а остальные достойны лишь проигрыша и прозябания на обочине жизни – эти люди с неизбежностью придут к отрицанию положительной роли государства в экономике. Государство таких людей интересует лишь как источник обогащения, который может быть и временным: иссякнет – поедем в другое место.

Те, кто верит в справедливость, кто признает право на лидерство сильных, умных и смелых, но не согласен жить в обществе, где хорошо живут только эти самые «сильноумные смельчаки», а остальные на или за гранью выживания, те, кто способен увидеть природой обусловленные способы хозяйствования и общежития, в которых только коллективный труд обеспечивает эффективность, кто считает государство Родиной и пишет это слово с большой буквы, кто заботится о рациональном расходовании природных ресурсов и в течение своей жизни думает не только о себе, не только о накоплении ликвидных где-угодно богатств, но и готовит благополучные условия жизни для многих будущих поколений, – тот обязательно придет к пониманию исключительной, ничем не заменимой роли государства в организации всех аспектов экономической жизни.

В этой книге я не собираюсь давать оценки политическому прошлому и настоящему. Я хочу, чтобы книга приносила практическую пользу читателям. Образно говоря, я не хочу пускаться в рассуждения – вовремя или нет пошел дождь, я хочу указать – где раздобыть зонтик!

 

Экономическая наука и экономическое камлание[36]

Нет сейчас другой отрасли науки и знаний, где измерения были бы более противоречивы, оценки несходны, а результаты попросту не пригодны для практики, чем в экономической науке.

В.М. Симчера[37] 

Сколько же их – «ученых-экономистов» – повылезало на экраны телевизоров и на страницы газет в конце восьмидесятых... Академик на академике сидел и докторами экономических наук пот с натруженного лба утирал. Дурманили нас рассказами о чудесном будущем страны, в которой воцарится рыночная экономика, призывали нас потерпеть всего лишь «500 дней», их бригадир обещал лечь на рельсы, если что.

Ну да ладно. Дело прошлое. Их теперь, при желании, можно разделить на две группы: тех кто заблуждался и тех кто врал. Думаю, что первых больше. И вот почему: так называемая «экономическая наука» не обладает внутренней способностью к долгосрочному предсказанию событий. В том числе и экономических. Наивная вера в то, что «спрос рождает предложение» безвинна, если только верующий в это «ученый-экономист» не становится министром, или советником-наставником плюхнувшегося во власть «президента». А вот когда это происходит, может случиться беда. Именно это и произошло с нашей страной, но не надо в этом винить экономистов и экономическую науку.

Экономическая наука – важнейшее и ценнейшее знание, добытое человечеством в ходе своего развития. Установлены экономические категории, выявлены экономические процессы, определены величины их измерения, обозначены некоторые причинно-следственные связи, найдены закономерности, указаны границы применимости правил и законов, оценена точность измерений. Все это исключительно важно для развития цивилизаций, стран, народов, конкретных предприятий, семей и отдельных личностей.

А вот конъюнктурное, спекулятивное использование неких экономических фактов и теорий для якобы научного обоснования алчных стремлений политических авантюристов, для придания прямому грабежу среди бела дня формы благородного ремонта и реконструкции собственного дома – вот это уже не экономическая наука, а мошенничество, манипулирование сознанием, шаманство.

Одна из серьезнейших проблем, из-за которой, даже имея самые благородные намерения, трудно опереться на экономическую науку, состоит в том, что среди экономических и статистических данных слишком много неточных и недостоверных. Положение усугубляется ещё и тем, что отличить сведения более точные от менее точных, совсем неточных и полностью фальсифицированных может очень узкий круг профессионалов. Подготовленного и заинтересованного читателя я могу отослать к выше процитированной статье профессора В.М. Симчеры, в которой приведены наглядные примеры, иллюстрирующие существенные расхождения в экономических оценках одних и тех же величин, полученных разными исследователями, руководствующимися не только разными методиками – это было бы поправимо – но и разными политическими целями.

Фигурирующие в различных – в том числе и в официальных! – изданиях данные и оценки таких важнейших показателей, как валовой внутренний продукт (ВВП), темпы экономического роста, капитализированная и реальная стоимость компаний, в том числе и банков, отличаются друг от друга в разы. Нечего уж и говорить об изданиях рекламно-информационного характера, где конъюнктурная недостоверная информация, позволяющая повысить «рейтинг» и, тем самым, привлечь доверчивого клиента, не просто широко распространена, но составляет норму, общепринятые правила «честного» маркетинга.

Искусственно завышенный курс рубля по отношению к доллару почти вдвое превышает реальное их соответствие друг другу – так называемый паритет покупательной способности. Отсюда получается, что за доллар внутри страны можно купить вдвое больше товаров (включая природные ресурсы), чем таких же товаров в США или Европе. А это значит, что купленную за полцены в России нефть можно продать за ее пределами вдвое дороже – что и делается. Такая ситуация выгодна экспортерам нефти, но она не выгодна экономике страны в целом: развитие промышленности остается делом невыгодным.

В.М. Симчера указывает на три основные причины, «три кита» нашей нищеты.

Причина первая: цена труда в нашей экономике завышена.

Как же так? – воскликните вы. Мы же все получаем намного меньше, чем на Западе! Да, в абсолютном выражении мы получаем меньше, чем некоторые категории работников в некоторых («развитых») странах. Но на самом деле слишком большое количество работников у нас в стране получают гораздо более того, чем им следует платить при их производительности и качестве труда. У нас многие «недорабатывают». Завышение оплаты непроизводительного труда означает проедание ранее нажитого, а на такого рода паразитизме можно только продолжать беднеть, а не богатеть.

Причина вторая: слишком низкая норма отчислений на восстановление изнашиваемого оборудования, так называемая «норма амортизации«. Сейчас на всяком производстве обязательные требования обязывают отчислять 5-7% стоимости оборудования (основных фондов) на его восстановление и обновление. Этого недостаточно. При таких отчислениях производственная база стареет – и физически и морально. Производимая продукция становится неконкурентоспособной как по своему качеству, так и по цене. Только систематическое накопление достаточных для обновления и модернизации производства может обеспечить выпуск качественной и дешевой, то есть конкурентоспособной, продукции.

Третья причина: слишком высокая норма прибыли, слишком высокая норма банковского процента и слишком высокая совокупная ставка налоговая ставка, а порождающий их фактор – рентные платежи – занижен.

Еще раз порекомендую – даже неподготовленному, но любознательному – читателю прочитать эту исключительную по своей глубине и важности, но при этом столь же исключительно одинокую в этом качестве, статью профессора Симчеры. Помимо кратко упомянутых нами вопросов в ней рассмотрено как формируется и на чем живет теневая экономика России, приведены истинные масштабы экономических потерь России в результате реформ, указано на чрезвычайную значимость правильной оценки социально-экономического потенциала России, чего до сих пор не сделано и без чего выработка правильной стратегии развития государства невозможна.

Сказанное должно помочь нам с вами, дорогой читатель, не терять голову при виде многочисленных экономических шаманов, дурящих нам головы с экранов телевизоров.

А чтобы развить чувство здравого экономического смысла, научиться отличать «экономического шамана» от настоящего ученого, мною написана, в частности, эта вот книга.

 

Похвальное слово деньгам

Деньги – хорошие слуги, но плохие хозяева.
Фрэнсис Бэкон

 Еще раз вернемся к понятию «деньги», хотя, казалось бы, мы едва ли не исчерпывающим образом описали это в главе «Деньги: история и сущность».

На самом же деле мы изложили лишь общепринятую трактовку вопроса и, дополнительно, привели суждения некоторых современных авторов слегка расширяющие классические представления о деньгах.

Сказанного мало – деньги заслуживают много большего.

Деньги – одно из величайших и полезнейших изобретений человечества.

Но как же часто мы слышим проклятия в адрес денег! Их проклинают, видя в них объект соблазна и вожделения алчных, их проклинают, видя, как ради денег люди идут на преступления и безнравственные поступки, их проклинают, когда их не хватает – за то, что их не хватает, их проклинают, когда их много – за то, что они могут исчезнуть...

Конечно, с помощью и из-за денег в мире творится много, очень много зла.

И при всем при этом говорить, что деньги – зло, неверно. Зло, конечно, не деньги, а дела и поступки, совершаемые людьми – в том числе, и ради денег. Но зло творят и ради высоких, светлых целей и идеалов. Пожалуй, люди чаще всего совершают зло во имя и ради справедливости, ради блага для своего народа и даже всеобщего блага. Сколько войн и революций, унесших миллионы человеческих жизней, совершено во имя прекрасных целей...

Так что деньги сами по себе, а также как средство достижения целей – не есть зло. Более того, деньги настолько мощный и универсальный инструмент добра, что мало что в мире с ними сравниться. Однако, о деньгах, как о добром и надежном друге и помощнике говорить не принято, принято деньги презирать и осуждать, а ведь это неверно.

Осуждаемы должны быть поступки и намерения, а не деньги.

Будьте нравственны, желайте и творите добро и благо для себя и для других, и деньги в ваших руках станут волшебной палочкой, превращающей грязный пустырь в роскошный цветущий сад, руины в прекрасный храм, больному вернут здоровье, бедного накормят, слабого защитят, злого остановят. Деньги – как огонь: он может обогреть, защитить, приготовить пищу, но может и спалить до тла.

Деньги по своей истинной сути настолько совершенны, что их следует признать одним из оснований жизни, по крайней мере, современной жизни. Деньги – это один из базовых субстратов бытия если не всех, то большинства людей в мире. Они облегчают общение и защищают человека, общину, нацию, государство. Именно деньги способны приводить мир к равновесию. При этом деньги предельно демократичны: они готовы и могут одинаково честно служить всем. Деньги универсальны. Известный афоризм «деньги не пахнут», в сути своей, выражает верную мысль. Деньги, действительно «не пахнут», «пахнуть» могут поступки, ради денег, или с их помощью совершаемые.

В обществе не должно быть «хороших» и «плохих» денег, денег «грязных» и «чистых». Этот общепринятый перенос характеристики грязного поступка (грабежа или мошенничества, например), на деньги служит плохую службу. Метафора призвана усилить эмоциональный эффект, но не подменить один смысл другим.

Но что мы видим в действительности?

Государства и личности, не способные и/или не стремящиеся к социальной справедливости используют деньги попирая их природу быть универсальным, одинаковым для всех инструментом добра.

Деньги, способные привести мир к гармонии и равновесию, находясь в руках людей злонамеренных и алчных, приводят его к неравенству, порабощению одних другими, к войнам и насилию. Бездарные и безответственные правители способны заморозить миллиарды полноценных денег, призванных улучшать и гармонизировать жизнь людей. Они же осмеливаются ввергать общество в состояние страха и неуверенности в завтрашнем дне – даже при наличии денег и способности к их зарабатыванию: то ли их отнимут, то ли они обесценятся. 120 триллионов (долларов), находящихся сегодня в банках мира в виде банковских резервов никак не работают – а ведь они могли бы обеспечить миллиард людей рабочими местами. Из всех существующих на сегодняшний день денег только 7% составляют настоящие, «живые» деньги, а 93% существуют в виде всякого рода «деривативов» – производных инструментов ценных бумаг, вращающихся на рынках фиктивного капитала. Деньги, в основе которых заложена благородная функция, из-за порочной человеческой природы приобрели неприглядную функцию быть средством обмана. И, – как это ни горестно, – даже здесь деньги проявляют свое совершенство: деньги – самый совершенный инструмент обмана и мошенничества.

Но ведь и водой можно утолить жажду и обеспечить жизнь, а можно и утонуть в ней, прервав течение жизни.

«Богатство» происходит от слова «Бог», в основе которого лежит древне-индийское bhagas – «достояние, счастье; господин, наделяющий дарами». «И говорил им: написано – «дом Мой домом молитвы наречется», а вы сделали его вертепом разбойников». (Мф. 21: 13).

Так что вернемся к деньгам с чувством уважения и рассмотрим способы их движения, учета и хранения.

 

[31] Служба тематических толковых словарей «Глоссарий. ru» – http://www.glossary.ru/

[32] Там же

[33] Райзберг Б.А., Лозовский Л.Ш., Стародубцева Е.Б. Современный экономический словарь. – 2-е изд., испр. М.: ИНФРА-М, 1999. - 479 с.

[34] Бизнес-словарь: http://www.businessvoc.ru/

[35] Г.Г. Дилигентский. Социально-политическая психология. - М.: Новая школа, 1996. – 352 с.

 С.И.Валянский, Д.В.Калюжный. Понять Россию умом. – М.: Алгоритм,2001. – 480 с.

[36] КАМЛАНИЕ - ритуал, приводящий шамана в экстатическое состояние; сопровождается пением и ударами в бубен. Шаманство или шаманизм (от эвенкийского шаман, саман - возбужденный, исступленный человек) - ранняя форма религии. Основывается на представлении об общении шамана с духами во время камлания. Основная функция шаманства «лечение» больных.

[37] В.М. Симчера. Статистическая информация и экономическая дезинформация в России. // Федерализм, №3, 2000, стр. 91-116.