Своим путём

Я честно признаюсь в том, что люблю говорить о себе и о своей жизни. Потому что моя жизнь и  воспоминания мне самому очень интересны и никогда не надоедают. И даже больше того: они продолжают оставаться источником бесконечной энергии, удовольствия, радости, вдохновения, наконец – счастья во всей его полноте и подлинности. По этой причине, а также потому, что предлагаемый сборник приурочен к круглому числу прожитых мною лет, я не упущу  возможности рассказать о самом себе на первых страни-цах.

Я назвал это автобиографическое вступление «Своим путём», имея в виду необычные, нестандартные повороты собственной судьбы. Я настолько существенно менял в жизни самые главные вещи: место жительства, род деятельности, жизненные цели и способы их достижения, что до сих пор в затруднении, когда меня спрашивают – кто вы по профессии. Если быть до конца честным – я пока не решил, кем мне стать. Я многое попробовал, но ещё больше пока не испытал. Вопрос «кем быть» для меня и накануне выхода на пенсию не менее актуален и содержателен, нежели в старших классах средней школы. Уверен, что даже если мне будет суждено прожить очень долгую жизнь, мне и в самом конце будет не хватать еще лет 60-70, чтобы попытаться реализовать хотя бы самое интересное из того, что на тот момент придёт в голову.

Я родился 9 июля 1950 года в городе Ярославле. Мой отец – Белкин Николай Иванович –  в тот период был заместителем директора Ярославского сельхозинститута, и я стал его четвертым сыном. Старший сын, мой брат Владлен, родился в первом браке отца в 1931 году в     Омске. А во втором  браке с моей матерью – Христофоровой Людмилой Павловной  – родители  произвели на свет еще троих сыновей: Павла в 1945, Александра в 1947 и меня. Братья родились в Днепропетровске, где семья жила до и после войны, а отец  был ректором Днепропетровского сельхозинститута. К 100-летию отца в 2002 году я написал очерк, в котором рассказана его непростая, но, как я считаю, счастливая жизнь1.

Счастливой была жизнь и нашей семьи. Это не значит, что в ней не было трудностей и проблем – всё было. Но каждый сам ткёт полотно своей памяти. Кто хочет – из тёмных и шершавых ниток обид, горестей и печали, а кто хочет – из светлых и шелковистых нитей радости. Я выбрал второй путь и чувствую себя вполне комфортно.

Мы жили в Ярославле до 1958 года. Прогулки по городу с отцом и матерью, величественная панорама, открывающаяся с высокого берега  у  слияния  Волги и Которосли, знаменитая набережная с не менее известной беседкой, старинные здания древнего города и его мощные промышленные предприятия, красота природы и оживлённое движение трамваев и речных пароходов – все это сформировало в душе то, на чем возникает чувство, в очень упрощенной записи обозначаемое как «любовь к Родине». К этому надо добавить поездки в Костромскую глушь, в деревню Молоково Сусанинского района к дедушке и бабушке, прикосновение к быту настоящей маленькой деревни. А ещё надо добавить прогулки по Волге и её берегам, а ещё – иллюстрированные русские народные сказки, а ещё музыку из радиоточки, пение отца и матери, разговоры и домашние застолья… Но, кроме того, поскольку  наша семья почти ежегодно на всё лето ездила в гости к родственникам в Харьков, где у маминой сестры была дача с большим садом, то и украинская земля, её обычаи, язык и песни стал мне  с детства родными и близкими. Я искренне ощущаю себя одновременно и темпераментным живым  южанином и степенно-рассудительным жителем среднерусской равнины. Довольно частые поездки в Москву и через Москву производили на меня впе-чатление такой силы, что и этот город  проник в моё сердце как ещё один «город  детства».  Сохранилось се-мейное предание о том, как я, ведомый мамой за ручку по улице Горького, невероятно громким для 3-4-летнего мальчика голосом распевал «Москва моя, страна моя, ты самая любимая!», привлекая одобрительное внимание прохожих. Было это году в 1953... С тех пор и до сего дня я воспринимаю всё происходящее в городе, как ста-рый москвич. Потому что на самом деле хорошо помню почти про каждый уголок в центре – «что тут было рань-ше». Так изменения городской среды становится частью динамики своих собственных трансформаций.

В Ярославле я пошел в школу, но уже в начале второго класса мы переехали в Кишинёв. Причиной переезда стало то, что за два года до этого правительством СССР было принято решение о переводе Ярославского сельхозинститута  на Дальний Восток, в Уссурийск для развития в тех краях сельского хозяйства. Отец поехал вместе с институтом. Проработал там год, а потом стал искать новую работу, потому что мама не хотела переезжать так далеко. После поисков и смотрин различных предложений, отец выбрал неведомый нам и всем нашим знакомым город  Кишинёв. Никто об этих местах ничего не знал. Среди близких не оказалось людей, которые могли бы рассказать хоть что-то об этих краях и об этом городе. Единственная, к тому же ошибочная, ассоциация, возникшая у маминой сестры, была связана с предположением, что раз в Молдавии есть город Бендеры, то там  в лесах орудуют банды «бЕндеровцев». Имелись в виду, конечно бАндеровцы, орудовавшие не там, но по соседству.

В Кишинёв мы приехали осенью 1958 года и сразу же въехали в новую квартиру, предоставленную отцу Акаде-мией наук. Вскоре он перешел работать в Госуниверси-тет, где и проработал до своей кончины в 1970 году, за-вершив свои дни Заслуженным деятелем науки Молдав-ской ССР, доктором биологических наук, профессором. Он похоронен в Кишинёве, где и покоится до сих пор, впервые оказавшись «за границей» уже после своей смерти.

Несмотря на довольно раннюю потерю отца – мне ис-полнилось всего 19 лет – и я и мои братья получили образование и вполне успешно двигались по жизни. Самый старший – Владлен – поэт, строитель Красноярской ГЭС, живёт в Дивногорске,   второй старший брат Павел – физик, профессор и заведующий кафедрой в Костромском университете, третий старший брат Александр – профессор и заведующий кафедрой архитектуры в Москве… Я люблю своих братьев, горжусь ими и их достижениями. Но я не назвал бы этот очерк «своим путем», если бы в моем «тоже успешном» пути не было нестандартных   зигзагов.

Окончив школу в 1967 году, я поступил в Кишинев-ский политехнический институт, который уже на сле-дующий год, в начале второго курса бросил.  Мне там очень многое не нравилось, о чём вспоминать сегодня нет никакого смысла. А вот о том, что именно там я приобрел друзей, с которыми до сих пор иду по жизни, сказать надо. Друзья намного ценнее образования. А образование я, всё-таки, получил: в Кишиневском университете, окончив физический факультет в 1974 году. Потом я  работал в Университете, затем учился в аспирантуре Института прикладной физики Академии наук Молдавии, стал кандидатом физико-математических наук, о чем время от времени с удо-вольствием вспоминаю2. Затем  пришлось трудоустраиваться в тех местах, куда принимали на рабо-ту…  Помимо основной работы и учёбы я всегда был вы-нужден подрабатывать, берясь за самые разные дела: был грузчиком, строителем, расклейщиком афиш, сборщиком овощей и фруктов, учителем физики и репетитором. В годы, когда  в стране легализовалось частное предприни-мательство, я стал руководить архитектурно-строительным кооперативом, создал Федерацию кино-клубов МССР, занимался кино– и видеопрокатом, учре-дил научно-технический центр, выполнявший работы по программированию, организовал товарно-сырьевую бир-жу…  Этот извилистый трудовой путь позволил мне со-ставить довольно толстую трудовую книжку, вселил уве-ренность в то, что «мне любое дело по плечу», наконец, именно он продолжает питать  мою фантазию до сих пор.

Кишинёв, в котором я прожил более тридцати лет, где встретился со своей единственной женой Еленой, где родились наши дети Андрей и Катя, в котором  обрёл  учителей и друзей, стал, несомненно, «главным» городом в моей жизни. Именно там пока ещё  живут архетипы моего подсознания, формирующие эмоциональный и логический мир. И хотя сейчас это уже другой, во многом чужой город, находящийся в другом, во многом чуждом государстве, пространство моей памяти включает в себя как самую яркую и ценную часть – жизнь в Городе.  Сказанное, возможно, объяснит многое в текстах, собранных в этой книге.

В конце 80-х в стране вышли на поверхность процес-сы, приведшие, в конце концов, к её гибели. Изменения в жизни – во всех её аспектах – вели к разного рода ухудшениям. Уровень потребления падал, пустели прилавки, росли цены, росла взаимная агрессивность, пышным цветом произрастала ненависть одних к другим. Почвой для ненависти были национальные отличия, отличия в политических взглядах, несовпадения систем ценностей и оценок прошлого… Всё это не только не сдерживалось, но всячески подогревалось властями и СМИ. Многие стали искать решение проблем в эмиграции и уезжали  в Израиль, США, Канаду, Германию… Немногие уезжали в Россию, на Украину и другие регионы СССР. «Немногие» – потому что, у одних возникал вопрос: «а какой смысл ехать, если сейчас в России тоже плохо», а другие сталкивались с тем, что даже при сильном желании переехать, сделать это было очень трудно, поскольку существовавшие законы препятствовали свободному перемещению граждан, поддержки со стороны властей не было никакой, денег, которые могли смягчить или разрешить проблемы, у большинства тоже не было. Однако, к 1991 году факторы, подталкивающие нас к отъезду превысили  силу факторов, препятствующих ему, и мы решились на попытку… Так летом 1992 года мы оказались в Москве. Здесь живем и сейчас, чему я несказанно рад, потому что мы живем счастливо.

В рассуждении на тему «Кто истинно добрый и счаст-ливый человек?», большой русский поэт Василий         Андреевич Жуковский, бывший, как известно, ещё и  чтецом при вдовствующей императрице Марии Фёдоровне, а потом даже «наставником» наследника престола, будущего императора Александра II, писал: «Один тот, кто способен наслаждаться семейственною жизнью, есть прямо добрый и, следовательно, прямо счастливый человек». Несколько позже почти ту же мысль выразил Лев Толстой: «Счастлив тот, кто счастлив в семье».

Несомненно, семья может быть как источником сча-стья, так и причиной несчастья. И если человек счастлив в семейной жизни, то ему и советы «как стать счаст-ливым» не нужны. Видимо, это имел в виду Лев Толстой, начав роман «Анна Каренина» с бессмертной фразы: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Поэтому несчастливым в семье советы нужны. А дать их очень трудно. Заочно – просто невозможно и даже вредно. Каждый случай индивидуален.  Когда  видишь,  что  семью  пытаются создать люди с принципиально несовпадающими врожденными качествами, с существенно различным представлениями о добре и зле – что тут можно посоветовать… Попытайтесь разобраться в психологии межличностных отношений, в системах ценностей, которые вам близки. Трудностей и опасностей много, и тем не менее, семья  стоит того, чтобы попытаться ее создать и всячески оберегать от негативных влияний и процессов. Лучше хорошей семьи нет ничего на свете. Семья, безусловно, высшее достижение Природы. В хорошей семье  каждый может ощутить безопасность, заботу, любовь, каждый может проявить доброту, понимание, быть нужным и по-лезным, в семье каждый может реализовать все свои луч-шие и высшие качества. Наконец, именно в семье человек может наилучшим из возможных способов выполнить свое предназначение: дать новую жизнь и сформировать нового человека.   

Семью, однако, всегда создают совместно. В одиноч-ку, идя наперекор другим членам семьи, даже очень муд-рый человек ничего путного не сделает. Мы – счастливая семья, потому что создавали её все вместе. Моя жена – Бортникова Елена Евгеньевна – несомненно, опора семьи, ее сердцевина и очаг. Математик, с отличием окончившая факультет вычислительной математики и кибернетики, она профессионально владеет логикой, трезво и точно мыслит. Но при этом, как, впрочем, большинство настоящих математиков, она эмоционально очень развитой человек, любящий и знающий музыку, театр, оперу, балет… Истинное счастье иметь сферу общих увлечений и обладать возможностью удовлетворять свои стремления. Мы стараемся как можно чаще ходить в театры и на концерты и очень высоко ценим, что фонтанирующая театрально-музыкальная  и выставочно-музейная жизнь Москвы нам доступна. Наши дети тоже растут и развиваются интересными путями. Сын Андрей окончил МГИМО – Московский институт международных отношений, а дочь окончила МИЭМ – Московский институт электроники и мате-матики. Сейчас они уже работают, и у каждого из них – «свой путь». Впереди у них много интересного, наблю-дать за их ростом, помогать там, где можно – еще одна важная форма семейного счастья.

Судьба была ко мне благосклонна, но, тем не менее, прогнала «для тренировки» сквозь частоколы, бездорожье и колючие кустарники… Потрепанный, слегка траченный, но всё ещё живой, оптимистичный и улыбающийся  я дотащился до круглой даты, успев написать по дороге некоторое количество разных текстов, часть которых представлена в этом сборнике.


1 С. Белкин. Мой отец – Николай Белкин. // Русская  провинция. №1(41), 2002, стр. 100-104. Подробная биография семьи, начиная с предков, известных с конца 18 века, изложена в пока не опубликованном  художественно-документальном романе «Русские, греки…» (1999, рукопись).

2 Об этом периоде жизни написана повесть «А фост одатэ…», вошедшая в книгу «Корректор жизни» (2002).


Москва, февраль 2010 г.